А раз так, то мне следовало только избавиться от сумочки с пистолетом и этим дурацким носом и залечь на месяц перед телевизором. А потом, когда все уляжется, можно махнуть и на юга… С этой успокоительной мыслью я уснул.

Под утро мне снились какие-то кошмары, и проснулся я немного разбитым, но с ясной головой. Самое главное, что я точно знал, так это что мне нужно делать, и больше не думал об этом дурацком куске поролона на резинке.

Чтобы поменять прикид, я вырядился в спортивный костюм и кроссовки, а волосы намочил и зачесал назад. Барсетку я на всякий случай повесил при помощи шнурка на шею под куртку – чтобы не бросалась в глаза. Окинув себя в зеркале критическим взглядом, я уже двинулся на выход, когда вдруг зазвонил телефон.

От неожиданности я даже вздрогнул. Звонили мне в последнее время редко, все больше – по ошибке. Сперва я решил вообще не брать трубку и только в последний момент вдруг сообразил, что это, должно быть, Лелька.

Накануне была среда – день наших с ней свиданий. Я, как всегда, должен был подъехать к девяти вечера к ней на Философскую и заночевать. И теперь она дотряслась в троллейбусе до работы и наверняка собирается высказать все, что обо мне думает.

Перспектива была не из приятных, и в другой раз я бы ни за что не решился взять трубку. Но тут случай был особый – наши встречи все равно нужно было прекратить – хотя бы на месяц. И я решился.

– Алло…

– Здравствуйте! – взволнованно проговорил кто-то на том конце ангельским голоском. – Евгений Иваныч?

– Да, – растерянно проговорил я, – Иваныч…

– Это вас беспокоят из «Риналт-сервиса»…

«Риналт-сервисом» называлось то самое агентство, в которое я так и не попал на собеседование. Естественно, я здорово удивился и даже не нашелся сразу, что сказать.

– Алло! Евгений Иваныч! Вы меня слушаете? – забеспокоилась на том конце секретарша.